Bo-na.ru

Женский журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Взрыв на макаронной фабрике»: Анна Бузова заплела афрокосы, которые не оценил даже жених

Птичье гнездо или взрыв на макаронной фабрике: 6 знаменитостей, которые обожают нелепые прически

Эти дамы не боятся вызвать смех у публики. Они уверены в своей неотразимости даже, если вплетут в волосы настоящую люстру.

Звезды на то и звезды, что они не боятся выделиться из толпы. Подчас, чтобы выделиться из толпы, необходимо произвести кардинальные изменения в своей внешности. Не все известные люди готовы выкрасить волосы в ядовитый цвет или соорудить на своей голове птичье гнездо вместо светской укладки. Но те звезды, которые готовы на смелые поступки, однозначно, привлекают к себе больше внимание.

Сегодня мы покажем вам фотографии знаменитостей с нелепыми прическами. Эти люди не боятся выглядеть смешно или вызывающе.

Лена Ленина

Просмотреть (откроется в новой вкладке)

После каждого появления писательницы на публики, люди еще долго вспоминают её прическу. Однажды эта эпоэтажная дама задействовала в создании своей новой прически настоящую люстру. Пройти спокойно мимо такого творения просто невозможно.

Ёлка

Когда только начался звездный путь этой певицы, то её визитной карточкой были прически. В последнее же время она больше склоняется к пучку. Но стоит отметить, что пучок на ее голове весьма внушительных размеров.

Кристина Агилера

Пожалуй, что эта певица может превзойти многих в номинации «самые нелепые прически». То детские косички по голове сделает, то прицепит огромную белую мочалку на затылок.

Келли Осборн

Яркие волосы и нелепые украшения для них- вот что обожает Келли. Возможно, девушка просто не знает как по другому выделиться из толпы. Однажды она даже закрепила волосы обычными булавками.

Леди Гага

Эта девушка умеет одеться так, что с ног до головы будет выглядеть нелепо. Сложно даже сказать какая из её причесок была более вызывающей. Они все по-своему необычные.

Валентина Петренко

Прическа политика удивляет, когда впервые видишь её. Кажется, что голову этой дамы лизнула очень большая корова, после чего Валентина сбрызнула волосы лаком и пошла на работу. Это могло бы быть правдой, если бы женщина не раскрыла настоящий секрет своей уникальной прически. Оказывается, это творение делает сама Петренко с помощью шпилек и расчески. Она просто не знает, как по-другому можно ухаживать за своими густыми и вьющимися волосами.

Эта была подборка знаменитых людей, которые удивляют публику своими эпатажными прическами. А вы бы сами смогли выйти на улицу с необычной прической?

«Взрыв на макаронной фабрике»: Анна Бузова заплела афрокосы, которые не оценил даже жених

А вы знаете, что у каждого человека внутри есть небольшой паровой котел, в котором варятся разные эмоции? Когда их набирается слишком много, они начинают бурлить и кипеть, и тут-то нужно не прозевать и вовремя выпустить пар. Если же все-таки прозевали и не выпустили, есть опасность, что или корпус треснет, или крышку сорвет, в общем, рванет – мало не покажется. В этих целях у котла предусмотрены клапаны: когда давление становится слишком высоким, какой-нибудь клапан открывается, и через них со свистом выходят излишки пара.

Так вот: жила-была одна девочка. Как ее звали, я не помню, а прозвище у нее было смешное – Макарошка, потому что у нее были длинные тонкие ноги, как две макаронины, на голове прическа «взрыв на макаронной фабрике», и жила она, кстати, на макаронной фабрике. Почему именно там? Ах, вы же сами знаете, девочки порой выбирают себе такие странные места обитания!

Как и у любой девочки, у Макарошки имелся свой Паровой Котел, и в нем варились всякие эмоции. Но девочке они проблем и хлопот не доставляли: если честно, она их вовсе не замечала. Макарошка вечно везде носилась, ничем не морочилась, плакала от души, смеялась во весь голос, шалила и скакала, сколько душа пожелает, и давление в ее Паровом Котле всегда было нормальным.

Но вот однажды в ее жизни появился Наладчик.

Наладчика побаивались все агрегаты и механизмы, потому что он их постоянно регулировал. Только от желания Наладчика зависело, как, когда, в каком темпе и с какой производительностью будут работать те или иные агрегаты. А если ему что-то не нравилось, мог и вообще отключить или списать в утиль. Вот таким важным человеком был этот Наладчик!

В принципе, Макарошка Наладчику понравилась. Она была смешная, длинноногая и, главное, очень живая. Так-то Наладчик привык общаться с бездушными машинами, а тут – человеческое существо, к тому же вполне себе симпатичное. Впрочем, присмотревшись, Наладчик решил, что кое-что в Макарошке можно было бы и улучшить.

– Скажи, кто научил тебя носиться по жизни с такой страшной скоростью? – первым делом спросил он. — Разве ты не знаешь, что надо соизмерять свою скорость с возможностями окружающих?

Макарошка оглянулась и не увидела других «окружающих», кроме самого Наладчика, но углубляться в тему не стала и только кивнула.

— Вот тебе конфетка. За хорошее поведение буду давать тебе конфеты, а за плохое – наказывать. Будешь стоять в углу и думать о своем поведении. Ты что выбираешь?

Макарошка съела конфету, и ей понравилось. А угол ей не очень понравился – что она там не видела, в углу? Поэтому она выбрала быть хорошей девочкой и наглухо закрыла клапан, который назывался «бегать». Теперь она ходила чинно и важно, соизмеряясь со скоростью Наладчика.

— Будем изучать правила хорошего тона! – сообщил Наладчик. – Ты в них ничего не смыслишь.

Макарошка удивилась: до сих пор она думала, что хороший тон – это когда внутри тебя все гудит тихо, мирно и синхронно. Но, как оказалось, «хороший тон» — это было никакое не звучание, а «свод разных правил, регламентирующих человеческую жизнь» — так Наладчик сказал. Он сказал, а она поверила.

Читать еще:  Настя Задорожная вспомнила детство и примерила челку

— Теперь давай научимся нормально разговаривать, — предложил Наладчик. – Не орать, не шептать, а говорить в рамках заданных параметров.

Про параметры Макарошка не поняла, но, пару раз постояв в углу, уяснила это опытным путем. Теперь она разговаривала четко, внятно и вполголоса, вследствие чего еще на одном клапане появился защитный колпачок.

— Ну вот, уже лучше, возьми конфетку, — одобрил Наладчик. – Надо бы еще прическу изменить. А то твой рыжий «взрыв на макаронной фабрике» — это просто плевок в лицо общественному мнению.

Макарошка вовсе не считала свою прическу каким-то «плевком», но возмущаться не стала, а просто расчесала волосы и собрала их в хвостик. Наладчик остался доволен, а Макарошка опять получила свою конфетку.

— Нечего тебе болтаться без дела, пока я работаю, — как-то решил Наладчик. – Давай-ка учи наизусть Инструкции по технике безопасности. А я потом проверю!

Теперь Макарошка большую часть времени проводила за учебой, а Наладчик гонял ее по разным параграфам, проверяя усвоенный материал. Макарошка училась хорошо, и с конфетками перебоев не было.

Чуть позже Наладчик, с присущей ему основательностью и ответственностью, составил воспитательный план и стал педантично воплощать его в жизнь.

— Смех без причины – признак дурачины! – внушал он, и еще один клапан захлопнулся, а Макарошка стала смеяться редко, кратко и по делу: действительно, что такого смешного в производственном процессе на макаронной фабрике?

— Слезы – это признак слабости, — говорил он, и Макарошка научилась глотать слезы, не допуская подобной невоспитанности.

— Танцевать можно только в определенное время и в специально отведенных для этого местах, — объявил Наладчик. – Вот график, повесь на видном месте и не пропускай.

Но Макарошка танцевать по графику не могла, так как ее желания вечно не совпадали с расписанием. Конечно, она проделывала какие-то вялые па, раз уж по графику положено, но клапан при этом приоткрывался тоже вяло, совсем чуть-чуть.

— Не свисти в помещении!

— Нет слуха – не пой!

— Не говори ерунды.

— Не плюй в колодец!

— Не стой под стрелой!

— Руками не трогать!

— Ногами не бегать!

В паровом котле у Макарошки уже давно все бурлило и клокотало, сам котел дрожал и подпрыгивал, а давление порою просто зашкаливало. Требовалось очень много усилий, чтобы как-то сдерживать этот процесс и не взорваться, и она старалась изо всех сил. У нее порою буквально макушка дымилась, на что ей строго указывал Наладчик.

— Остынь, не парься, — говорил он. – Держи себя в рамках!

Легко сказать «не парься», когда тебя распирает! Но возражать Наладчику Макарошка стеснялась – ведь он стал для нее Очень Значимым Человеком. Хотя она с тоской вспоминала то время, когда ничего не знала о правилах хорошего тона и была такой, как есть. Зато теперь она выглядела, по словам Наладчика, «очень хорошей девочкой», только излишне полноватой, потому что много конфет ела. А в угол она теперь сама себя ставила, когда ей казалось, что она поленилась или ошиблась.

В ее паровом котле меж тем продолжало кипеть адское варево из невысказанных возражений, подавленных эмоций и невыпущенных обид, но пар стравить было некуда – клапаны-то закрыты! И однажды случилось то, что должно было случиться: давление превысило все мыслимые и немыслимые пределы, котел не выдержал, и ка-а-ак рванул!

Все, что накипело, с шипением и свистом выплеснулось фонтаном. Те, кто находился поблизости, бросились врассыпную, как ошпаренные. Да что там, они и были ошпаренными! Тут уж Макарошка не смогла ничего ни удержать, ни смягчить, потому что совершенно потеряла контроль и над эмоциями, и над ситуацией. Мгновенно высвободилось все: и смех, слезы, и горе, и радость, и гнев, и несогласие, и еще много чего. Мимо нее в клубах пара бурные потоки пронесли совершенно растерянного, мокрого, испуганного Наладчика, а потом и вовсе ничего не стало видно, и сознание отключилось.

Очнулась она в собственном доме, на диванчике. В комнате пахнет чем-то медицинским – никак, нашатырем. Приоткрыла глаза, а за столом – доктор в белом халате, а рядышком, на стуле, муж ее Макаров, испуганный и растерянный.

— Я ей успокоительного вколол, сейчас она поспит пару часиков, а потом проснется, и все пойдет своим чередом, — говорил доктор, попутно что-то записывая.

— Что это было? – спросил муж дрожащим голосом. – Прямо взрыв на макаронной фабрике… Ужас!

— Истерика, обычная истерика. Не волнуйтесь, ничего страшного, с женщинами это бывает. Она у вас как, эмоциональная особа?

— Да в том-то и дело, что нет. Она очень сдержанная, такая прямо железная леди. Все в себе держит, слезы из нее не выдавишь.

— Вот-вот, с такими «железными леди» часто инсульты случаются. Вашей жене еще повезло – всего лишь истерика… отличная, я вам скажу, разрядка.

— Мрак, — кратко прокомментировал Макаров.

— Нет-нет, не скажите. Вот когда внутри, в организме, происходит «взрыв на макаронной фабрике», тогда и правда мрак, ведь последствия могут быть непоправимыми. А так… ну, компьютер расколотила. Ну, табуретку сломала… Ну, ваш журнал «Супермен» в мелкие клочья разорвала. Ну, высказала вам все, что о вас думает. Так это ж мелочи! Просто слишком долго копилось, вот и рвануло.

— Ничего себе мелочи… — опасливо поежился Макаров. – А в будущем как – не рванет опять?

— А это, молодой человек, во многом и от вас зависит. Не пытайтесь ее менять, любите такой, какая есть. Следите, чтобы ваша женушка вовремя выпускала пар. Создайте ей для этого все условия, и все будет хорошо.

— А как создать, и какие условия?

— Ох, молодо-зелено… Ладно, слушайте. Вот вы знаете, что у каждого человека внутри есть небольшой паровой котел, в котором варятся разные эмоции?

Читать еще:  Алена Водонаева похвасталась результатом очередного наращивания волос

Макарошка не удержалась и хихикнула. Оба мужчины синхронно повернулись к ней. Доктор смотрел заинтересованно, муж – тревожно.

— И фиг вам волосы в хвостик! – мстительно сказала она. – Возвращается прическа «взрыв на макаронной фабрике», и я возвращаюсь на танцы. Люби меня такой, какая есть, — и, не удержавшись, добавила: — Наладчик хренов…

Взрыв на макаронной фабрике

В «Театре Наций» — премьера на Малой сцене. Главную роль исполняет Ингеборга Дапкунайте.

Режиссера Илью Ротенберга, возглавляющего Томский ТЮЗ, Евгений Миронов заметил три года назад — на Фестивале театров малых городов России. Гран-при получил его спектакль «Игроки» по Гоголю. На сей раз Илья взялся за современную драматургию. Спектакль родился из творческого тандема совсем молодых людей. Автор пьесы «Дальше будет новый день» — быстро завоевавшая популярность представительница новой драмы Ярослава Пулинович. Сложно поверить, будто 26-летняя девушка помнит что-то из 90-х, кроме хруста «Кукуруку». Тем не менее в ее пьесе не только пышно расцвела послеперестроечная чернуха, но и выплеснулась злоба потерянного поколения.

Жанна (Ингеборга Дапкунайте) — женщина авантюрная, но Орлеанскую деву напоминает только именем. В смутное бандитское время сирота в штопаных колготках, не имевшая ни гроша за душой, разбогатела в один день. Выбраться из беспроглядной нищеты помогла бизнес-идея: фасовать лапшу разорившейся нижне-урюпинской фабрики в упаковку с ярко-красной надписью «Made in USA». Сегодня дела идут стабильно. У Жанны — сеть магазинов «Вкуснятина», двухуровневая квартира и молодой поклонник (Александр Новин), он же заместитель. Но любовь повернулась задом. Ненаглядный Андрюша больше не желает творожок с круассанами «в постельку» и ехать в Африку на сафари, а хочет уйти к своей беременной девушке (Надежда Лумпова), с которой уже год тайно встречается.

Макароны все-таки до добра не довели. В жизни состоятельной бизнес-леди — сплошной раздрай. Ни друзей, ни родных — только итальянские люстры на заказ и дорогой санфаянс. Дальнейшее — сплошные конвульсии. Жанна пытается забыть и найти другого. Не спасают ни мальчики по вызову, ни Виталий Аркадьевич (Андрей Фомин) — старый знакомый. Андрей тем временем не может найти работу. Подруга рожает, со съемной квартиры выпирают, коллекторы отбирают паспорт, единственная надежда — долевое строительство — лопается как мыльный пузырь. А под занавес бывшая собирается, используя связи, лишить родительских прав и усыновить ребенка. В общем, мужики — козлы, а бабы, сами знаете кто. История к тому же замешана на наваристом психоаналитическом подтексте. Драма получилась бытовой до крайности.

Сценическое воплощение так же скупо на образность, как сводки криминальных новостей. Манера исполнения почти документальная. Вот беременная тетеха хрустит соленым огурцом. Вот Жанна моет волосы своему любовнику (на сцене реалистичные декорации хайтечной квартиры). А теперь плохие парни пачкают их, макая Андрея головой в унитаз.

Если вам по душе рассказы про матерей-одиночек, больных раком, рвущих от боли зубами подушку, отцов-алкоголиков, гниющих под забором в собственной блевотине, — прямая дорога на премьеру. Соскучились по байкам про рэкет и бандитов? Спешите в билетную кассу. Не успели на вчерашнее шоу Малахова? Семейных скандалов в «Жанне» хватило бы на три выпуска.

«Взрыв на макаронной фабрике»: Анна Бузова заплела афрокосы, которые не оценил даже жених

Взрыв на макаронной фабрике

Звонок в дверь оторвал меня от увлекательного занятия: я сидела перед зеркалом и вдохновенно наносила маску на свое прекрасное лицо. Мой любимчик, такса Рудольф, дремавший на диване, зашелся лаем.

– Нету меня дома! – стараясь не шевелить губами, проворчала я.

Звонок повторился снова, но уже более настойчиво.

– Тьфу, чтоб вас! – Мелькнув в зеркале зеленым лицом, я – куда денешься – пошла открывать.

Рудольф, продолжая возмущаться, посеменил следом за мной.

Щелкнув замком, я рывком распахнула дверь и грозно прорычала:

На пороге, смущенно улыбаясь, стоял Вовка Ульянов с каким-то типом, и этот тип хищно скалился.

Тут необходимо пояснить, что Вовка работает старшим следователем прокуратуры и состоит в чине подполковника. К этим двум несчастьям добавляется еще одно: с некоторых пор он является еще и моим родственником. В обозначении родственных связей я не сильна, поэтому скажу: Вовка – муж моей двоюродной сестры Дуськи. Я умолчу о том, что Вовка – полный тезка вождя мирового пролетариата. А это, согласитесь, лишь добавляет в его характер красок вредности и злопамятства.

Не могу сказать, что мы со следователем испытываем друг к другу теплые чувства, как положено близким родственникам. Дело в том, что мое любимое занятие в свободное время – раскрытие всяких преступлений. Поскольку мой муж, Ромка Алексеев, – бизнесмен, то, сами понимаете, свободного времени у меня навалом. После нескольких удачных дел я всерьез стала помышлять о собственном частном детективном бюро. Однако вредный Ульянов считает, что сыском должны заниматься исключительно профессионалы и уж точно не женщины. По его мнению, женщина может только рожать детей и скандалить с мужем. Ну, в крайнем случае управлять государством (см. сборник статей В. И. Ульянова (Ленина). Понятно, что пойти на поводу у мужского шовинизма я не могу. Поэтому приходится раз за разом доказывать дорогому родственнику свои права, равно как и права других женщин.

В связи с этим смущенная улыбка на лице старшего следователя, стоявшего сейчас на пороге, вызвала у меня легкую оторопь. Впрочем, улыбка Вовкина быстро сошла с лица, уступив место удивлению и небольшому испугу.

– А… Ну… – неуверенно произнес Ульянов и отступил на шаг.

Тип, сопровождавший Вовку, продолжал улыбаться, но уже несколько кривовато.

– Так и будем на пороге стоять? – поинтересовалась я.

– Жень, это ты? – на всякий случай уточнил Вовка.

Читать еще:  Фанаты впервые остались довольны новой прической Дарьи Пынзарь

– Нет, индийский раджа, – огрызнулась я.

– А что у тебя с лицом? – Ульянов испуганно сглотнул.

– Это я позеленела от радости, увидев тебя! Проходите в комнату, я сейчас…

С этими словами я скрылась в ванной и принялась соскабливать уже застывшую до состояния цемента маску. Надо сказать, что и прическа моя была в этот момент не из лучших. В народе это называется точно и емко: «Взрыв на макаронной фабрике». Так что ради гостей пришлось заняться и прической.

Когда с наведением красоты было покончено, я вернулась к Ульянову и незнакомцу.

Вовка по-хозяйски развалился на диване и заигрывал с Рудольфом. Незнакомец сидел в кресле и улыбался. С момента появления в моей квартире он не произнес ни слова, а только и делал, что щерился.

«Больной, наверное», – решила я и уселась напротив Вовки.

– Ну-с, дорогой родственник, – вопросительно уставилась я на него, – что привело вас ко мне? Вроде бы я еще не успела ничего натворить…

– Да ладно тебе, Жень, – вновь смущенно потупился Вовка, – чего ты сразу начинаешь? Я по делу!

Это заявление еще больше меня изумило. Последний раз «по делу» Владимир Ильич заходил, когда хотел очередной раз арестовать меня, чтоб не путалась под ногами и не мешала работать.

– По де-лу! – протянула я. – Так-так! И что же это за дело такое? Доблестному и мудрому следователю прокуратуры понадобилась помощь дилетанта? Видать, не все в порядке в вашем королевстве!

Ульянов сморщился, словно у него вдруг заболели все зубы.

– При чем здесь наше королевство? Тьфу, я хотел сказать, прокуратура. Тут другое… Понимаешь, Жень… – Вовка замялся. – Кстати, познакомься: Рассел Доуэрти. Он полицейский из США…

Услыхав свое имя, американец улыбнулся еще шире.

«Теперь понятно, почему он все время улыбается! – догадалась я. – Эти янки даже в гробу смеются!»

Я кивнула Расселу и представилась:

– Женька. В смысле Евгения Зайцева.

И тут же обратилась к Вовке:

– Он по-русски не говорит? Для чего ты его притащил?

– Жень… хм… Можно, Рассел у вас поживет? Недолго, всего-то пару недель. Понимаешь, у нас с Дусико ведь однокомнатная, да еще ремонт… Мы сами живем, как в пещере, и спим в обнимку с рулонами обоев и ведрами с краской…

– А зачем он вообще здесь? – удивилась я. – Я имею в виду в России?

– Группа американских товарищей приехала перенимать опыт, – пояснил Вовка. – Разместить велено по семьям. На гостиницу, сама понимаешь, у нашего ведомства денег нет. А у нас с Дусико ремонт, краска…

– Да помню: обои, пещера… Только вот скажи мне, родственник, это какой же такой у вас в конторе необыкновенный опыт, что его приехали перенимать аж из неблизкой Америки? Ладно, – махнула я рукой, – пусть живет! Я его научу родину любить!

– Зайцева, – забеспокоился Ульянов, – вот только этого не надо! Прошу тебя как человека: без выкрутасов…

– Ну, это уж как получится, гражданин следователь! Сам знаешь, я за себя не отвечаю! Не волнуйся, Вова, – успокоила я Ульянова, заметив в его глазах мольбу, – все будет о’кей! Я устрою господину Доуэрти культурный отдых по полной программе!

Последнее заявление еще больше обеспокоило старшего следователя. Но выхода у него не было, и он лишь горестно вздохнул. Я растянула губы в улыбке: – Ну что, Рассел? Welcomе in Russia!

Доуэрти энергично затряс головой и неожиданно заявил:

– Горбачьефф… Пьерьестройка… Водка… Икра…

– Во дает янки! – восхитилась я. – Даже про икру вспомнил! Споемся, амиго!

Я вскинула руки, сцепленные в замок, вверх, потрясла ими в воздухе и, обратившись к Вовке, спросила:

– Чего это он такой политически неграмотный? Перестройка, Горбачев… А у тебя никого получше нету?

Ульянов развел руки в стороны, мол, выбирать не приходится.

– All right, – кивнула я, – мы его слепим из того, что дали! Рассел, нихт Горбачев, перестройка – капут, икра – дорого! Вова, а он по-русски совсем не андестенд?

Рассел поморгал и ответил по-русски, но с сильным американским акцентом:

– Я немножко говорю на русский. Перед отправкой Россия мы учили язык два месяц. Трудно! Я еще очень много не понимать…

– Ну вот, слава тебе господи! – с облегчением выдохнула я. – Значит, сумеем договориться. Я, конечно, английский знаю. Только англичане меня почему-то не понимают. Вернее, понимают, но не очень… как-то через раз… За два месяца русский, естественно, не выучить. В нем одних падежей шесть штук! Но ты не расстраивайся, Рас, жизнь научит!

Вовка внимательно слушал мой монолог и кисло улыбался.

– Что ж, Рассел, – Ульянов поднялся, – устраивайся здесь, а завтра я за тобой с утреца заеду.

Доуэрти согласно кивнул, и мужчины скрепили договор крепким рукопожатием.

– Жень, – уже на пороге обратился ко мне следователь, – ты это… не очень-то… ну, в смысле…

– Все-все, гражданин начальник, я все поняла. Американец будет в порядке, ты ж меня знаешь, Вовасик!

– Да уж, – печально вздохнул Вовка, – именно это меня и беспокоит! Я тебя очень прошу: не роняй честь государства перед иностранцем…

– За все государство я отвечать не берусь, а честь родной прокуратуры соблюду, – твердо пообещала я. – Все, Вовасик, пока! Пойду американца воспитывать. Привет семье!

Вовка еще раз вздохнул и ушел, а я вернулась в комнату.

Рассел по-прежнему сидел в кресле, но уже не улыбался, а, прикрыв глаза, о чем-то размышлял. Вполне вероятно, вспоминал свою далекую родину. При моем появлении он открыл глаза и поинтересовался:

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector